Триколор вновь расколол политэмиграцию на два непримиримых лагеря. Хотя с 2022 года хорошим тоном у оппозиции стало использование бело-сине-белого знамени, вновь нашлись защитники официального российского флага, желающие “вернуть” его себе. Копья опять ломают вокруг символов, а не смыслов, комментирует происходяшее бывший российский дипломат Борис Бондарев. Оппозиция сможет наполнить флаг тем или иным содержанием, лишь став реальной политической силой, считает дипломат. Но ничего похожего на это до сих пор не наблюдается.
Контекст. Масла в огонь дискуссии, которая ведётся с начала полномасштабного вторжения России в Украину, подлила жена российского вратаря Матвея Сафонова, играющего сейчас за французский “Пари Сен-Жермен” (ПСЖ). В Будапеште, во время матча ПСЖ — “Арсенал” Марина Кондратюк продемонстрировала флаг России, изготовленный из кусков разноцветного пластика. Она размахивала им с трибуны, а после после победы ПСЖ выбежала на поле поздравлять мужа, накинув самодельное знамя на плечи. Видео завирусилось в сети, вызвав скандал.
Российская пропаганда восприняла этот жест с воодушевлением, а большая часть политэмиграции осудила демонстрацию флага государства-агрессора. Однако ЛГБТ-активист и ведущий «Ходорковский LIVE» Ренат Давлетгильдеев заявил, что не видит в жесте Кондратюк политического подтекста, и добавил, что “как-то надо флаг у Путина отбирать и возвращать себе назад”.
Продолжают удивлять периодически разгорающиеся споры, что российской оппозиции или антивоенным россиянам необходимо «вернуть себе триколор», отобрать его у Путина и вновь сделать символом свободной России. Обычно подобные рассуждения строятся вокруг вопроса о том, запятнан ли российский флаг преступлениями путинского режима или же, напротив, он остаётся символом России независимо от того, кто находится у власти.
Однако вся эта дискуссия, на мой взгляд, изначально развивается в ложном направлении, поскольку её участники спорят о символе, не задаваясь вопросом о том, что именно этот символ должен обозначать.
Символы вообще не существуют сами по себе. Флаг не обладает самостоятельным содержанием. Любой флаг является символом определённого политического субъекта. Государственный флаг символизирует государство, партийный флаг — партию, военное знамя — армию. За символом всегда стоит некая организованная политическая реальность. Именно она придаёт ему смысл.
Поэтому, когда кто-то говорит: «Мы должны вернуть себе российский триколор», возникает совершенно естественный вопрос: кто такие «мы»?
Антивоенные россияне? Хорошо. Но возникает проблема — антивоенные россияне не являются политическим субъектом.
Антивоенные россияне не образуют политического сообщества в строгом смысле этого слова. У них нет никаких признаков политического субъекта — организации, структуры, представительства, избранного руководства, институтов, механизма принятия коллективных решений и единой программы действий.
Антивоенный россиянин может быть либералом, социалистом, националистом, монархистом, сторонником ЕС, сторонником Китая, федералистом, унитаристом, сторонником парламентской республики или президентской республики. Их объединяет только одно обстоятельство — неприятие конкретной войны. Но этого недостаточно для формирования коллективной политической воли.
Политическое сообщество не возникает из одного лишь отрицания. Несогласие с войной ещё не превращает людей в политическую силу.
Поэтому сама постановка вопроса о «возвращении флага» оказывается перевёрнутой. Такое впечатление, будто достаточно объявить триколор символом антивоенной России, и он таким станет. Символ нельзя присвоить декларацией. Невозможно просто заявить, что тот или иной флаг теперь означает нечто новое. Его значение определяется не заявлениями активистов и не публикациями в социальных сетях, а тем политическим субъектом, который за ним стоит.
В сущности, сторонники идеи «вернуть триколор» пытаются решить вопрос символического представительства до того, как решён вопрос представительства политического. Они хотят сначала определить флаг будущей России, не создав силу, которая могла бы претендовать на роль этой России. Но подобные процессы происходят в обратном порядке.
Когда генерал де Голль возглавил Свободную Францию, он начал с создания альтернативного центра французской легитимности. Появились органы управления, вооружённые силы, дипломатическое представительство, союзники и политическое руководство. Лишь в ходе этого военно-политического строительства возникла необходимость в символике, которая позволяла бы отличить Свободную Францию от режима Виши. Именно поэтому появился Лотарингский крест, помещённый на французский триколор. Символ стал выражением уже существующего политического субъекта, а не наоборот.
Этот пример показывает всю слабость нынешних разговоров о возвращении триколора. Де Голль не пытался «отобрать» французский флаг у Виши с помощью публичных дискуссий. Он создал политическую силу, которая начала восприниматься как подлинная Франция. После этого вопрос о символах решился сам собой.
Сегодня российская оппозиция спорит не столько о флаге, сколько о том, чего у неё нет. Она спорит о символах политического субъекта, который ещё не возник.
В этом контексте показательна история с бело-сине-белым флагом, который после начала полномасштабного вторжения многие пытались представить в качестве символа антивоенной России.
Его сторонники исходили из вполне понятной логики. Если триколор ассоциируется с путинским режимом и войной, значит нужен новый символ, который будет выражать другую Россию — демократическую, мирную и свободную.
Проблема заключалась в том, что никакой организованной «другой России» на тот момент не существовало, как не существует и по сей день В результате был создан символ, которому нечего было символизировать.
Неудивительно, что бело-сине-белый флаг так и остался маргинальной инициативой. За ним не возникло политической силы, способной наполнить его содержанием.
В конечном счёте спор о триколоре оказывается частью более широкой проблемы, которая преследует российскую оппозицию уже много лет. Вместо того чтобы обсуждать создание политических организаций, механизмов представительства, способов формирования коллективной воли и борьбы за политическое влияние, она снова и снова возвращается к вопросам символов, деклараций и самоидентификации. Однако символы не могут заменить политическую организацию.
Если завтра возникнет действительно массовая и организованная политическая сила, претендующая на представительство будущей России, она сможет использовать триколор, сможет дополнить его новым знаком или сможет создать совершенно новый флаг. Любое из этих решений будет иметь значение лишь потому, что за ним будет стоять реальная политическая субъектность. До тех пор разговоры о том, кому принадлежит триколор и как его следует «возвращать», остаются в значительной степени отвлечёнными рассуждениями.
Вопрос о флаге сегодня является не первым, а последним вопросом. Сначала необходимо создать политическую силу, которая будет способна претендовать на представительство будущей России. Необходимо ответить на вопросы организации, лидерства, программы, членства и политической стратегии. И только после этого появится смысл обсуждать символы.
В ином случае это пустая дискуссия, демонстрирующая непонимание политики людьми, зачастую претендующими на некую политическую роль.
Политика начинается не с выбора знамени. Политика начинается с создания силы, которая способна это знамя нести.
Однако из всего сказанного вовсе не следует, что вопрос о символике не имеет значения вообще. Если предположить, что в будущем действительно возникнет организованная политическая сила, претендующая на представительство другой, антипутинской России, то рано или поздно вопрос о собственных символах перед ней неизбежно встанет.
При этом следует исходить не из абстрактных эстетических предпочтений и не из желания любой ценой придумать что-то новое, а из практической функции символов. Хороший политический символ должен быть понятен без объяснений. Незнакомый человек, увидев флаг, эмблему или другой знак, должен сразу понимать, с чем имеет дело. Если символ требует долгой лекции о том, почему были выбраны именно эти цвета, почему одна полоса была убрана, другая добавлена, а третья символизирует нечто ещё, значит он плохо выполняет свою задачу.
Именно поэтому различные проекты полного отказа от триколора представляются мне сомнительными. Тот же бело-сине-белый флаг требует подробного объяснения. Более того, большое количество белого цвета может вызывать у многих людей вполне естественные ассоциации с белым флагом капитуляции, что едва ли является удачным образом для политической силы, претендующей на поддержку миллионов россиян.
Поэтому гораздо разумнее отталкиваться от того, что уже существует и уже укоренено в общественном сознании. Российский триколор на протяжении десятилетий воспринимается большинством граждан именно как российский флаг. Нравится это кому-то или нет, но этот символ узнаваем и понятен. Его не нужно объяснять.
Вместе с тем использование неизменённого государственного триколора также было бы ошибкой. Если новая политическая сила претендует на разрыв с путинской системой, то она должна иметь возможность показать это визуально. В противном случае неизбежно возникнет вопрос, чем она отличается от того политического проекта, который сегодня использует тот же самый флаг.
Поэтому наиболее логичным решением могло бы стать использование самого триколора как основы с добавлением нового символа, обозначающего иную политическую сущность. Это может быть знак мира, рукопожатие, символ республики, стилизованное изображение гражданского союза или любой другой образ, отражающий ключевую идею нового политического проекта. Конкретное решение здесь вторично. Важен сам принцип.
Такой подход одновременно решал бы две задачи. С одной стороны, любой человек сразу понимал бы, что речь идёт о России и о российских гражданах, а не о каком-то внешнем по отношению к России проекте. С другой стороны, дополнительный символ показывал бы, что речь идёт не о путинской России, а о другом политическом видении будущего страны.
Впрочем, даже подобные рассуждения остаются в значительной степени теоретическими. Символы появляются тогда, когда появляется субъект, который нуждается в символах. Пока не существует организованной политической силы, претендующей на представительство другой России, обсуждение конкретных флагов остаётся скорее интеллектуальным упражнением, чем практической задачей. Сначала должна появиться сама эта Россия — её организации, её сторонники, её программа и её политическая воля. И лишь затем возникнет вопрос о том, какие символы будут её представлять
Борис Бондарев — бывший российский дипломат, единственный сотрудник российского внешнеполитического ведомства, подавший в отставку в знак протеста против российского вторжения на Украину. Советник постоянного представительства при ООН в Женеве подал в отставку 23 мая 2022 года из-за войны РФ против Украины. По его словам, за все 20 лет дипломатической службы ему ещё “никогда не было так стыдно за свою страну и работу”.
Публикации в рубрике “Наблюдения” отражают точку зрения авторов и могут не совпадать с позицией редакции.
“Всходы” — независимый проект об эмиграции, жизни в Европе и ситуации за новым железным занавесом. Поддержите “Всходы”
