«Никто не создавал в изгнании Германию 2.0». Продолжаем обсуждать «Русский Тайвань» и «Страсбургскую декларацию» Каспарова

Эта статья должна была появиться намного раньше и отражать более широкую палитру мнений. Однако возникло неожиданное препятствие. Несколько вполне публичных спикеров отказались комментировать «Страсбургскую декларацию» и концепцию «Русского Тайваня», о которых оппозиционный политик и глава Форума Свободной России Гарри Каспаров рассказал 19 апреля, накануне второй по счёту для платформы российских демократических сил сессии в Парламентской ассамблее Совета Европы.

Первая часть общественной дискуссии, в которой были собраны критика и неудобные вопросы со стороны национальных и регионалистских движений, была опубликована на «Всходах» ещё 24 апреля (в этой же части есть целая глава, посвященная истории вопроса):  

“Русский Тайвань” и “Страсбургская декларация”: что с ними не так?

Во второй части я рассчитывал предоставить слово главным образом тем, кто безоговорочно поддержал хотя бы «Декларацию граждан Новой России» (с «Русским Тайванем» дело обстоит сложнее, несмотря на красивость самой идеи, в её реализацию, по всей видимости, не верит даже почти никто из ближайших соратников Гарри Каспарова). Это вполне логичный ход: дать людям ознакомиться с критикой — чтобы они, в случае необходимости, смогли усилить свою позицию контраргументами.

Список спикеров, которым я предложил прокомментировать опубликованную перед сессией в Страсбурге «Декларацию граждан Новой России» и концепцию «Русского Тайваня», был составлен просто. Среди тех, кто публично заявил о своей поддержке документа, я отобрал тех, кто, по моим собственным и чужим наблюдениям, способен наиболее ярко и аргументированно вести дискуссию. Это: 

Первые три кандидата по тем или иным причинам отказались от участия в полемике. Не собираюсь подвергать сомнению эти причины и исхожу из презумпции, что все они были весьма серьёзны.

Проблему я вижу в другом. Спустя месяц с небольшим и о «Страсбургской декларации», и о «Русском Тайване» в публичной плоскости не вспоминает уже никто, кроме вашего покорного слуги — редактора андеграундного эмигрантского журнала. Ну, может, ещё сам Гарри Каспаров где-то в своих свежих интервью о них вскользь вспомнил, а я не успел отследить. Но на этом — всё.

Для любой идеи — пусть даже самой замечательной — подобное забвение означает смерть.

Если моих слов в качестве подтверждения недостаточно, могу дополнить их цифрами. Сайт change.org, под «Декларацией граждан Новой России» на момент написания этих строк всего 856 верифицированных подписей. При этом только в 2022 году, по различным оценкам, путинскую Россию покинули от 500 тысяч до 1 млн человек. А прямо сейчас там фиксируется новый всплеск интереса к эмиграции.

Даже если оценивать количество уехавших по нижней планке, результат выглядит печально: под документом не готов подписаться и один процент российских эмигрантов. А, может, и готов, но не знает о его существовании — ведь о декларации и сторонники Гарри Каспарова практически не вспоминают.

Для сравнения: выложенная на этом же ресурсе «Декларация российских демократических сил» (документ опубликованный Антивоенным комитетом России под предводительством Михаила Ходорковского) собрала 33 356 верифицированных подписей.

Да, она появилась значительно раньше — 30 апреля 2023 года. Но волны подписантов идут неравномерно. Самые мощные случаются как раз на пике общественного интереса к документу. Свои тридцать тысяч голосов «беззубая», как её часто оценивают, берлинская декларация «за всё хорошее» получила как раз три года назад — той же весной, что и была опубликована.

Допускаю, что кого-то из уважаемых публичных спикеров, готовых продолжать публичную полемику вокруг «Русского Тайваня» и «Страсбургской декларации», я упустил из виду. Если так, первый эмигрантский журнал всегда готов исправиться. 

А сейчас «Всходы» предоставляют слово Илье Лазаренко и Игорю Эйдману.

Илья Лазаренко, общественный деятель, представитель движения «Залесская Русь»

О «Страсбургской декларации»: 

На мой взгляд, «Страсбургская декларация» отличается чёткостью, обновляет фундаментальные позиции и нацелена на практическое применение.

В этой декларации, во-первых, заявлено, что на месте России может быть несколько новых государств и что национальные республики и народы имеют право на самоопределение. Для меня это принципиально важное заявление.

Во-вторых, заявлена полная поддержка Украины в войне с Россией и необходимость военного разгрома России.

В-третьих, заявлено стремление к созданию международно-правового субъекта на основе объединившихся вокруг декларации граждан РФ.

«Берлинская декларация» была откровенно слабой, я её не подписывал. 

Любая политическая деятельность это в первую очередь — производство контента. Который, конечно, может быть разного качества. Провозглашение своей позиции это необходимая часть политического процесса. Будет ли это «пустым звуком» или нет — проблема совсем другая. 

О «Русском Тайване»: 

Я безусловно поддерживаю идею создания своего международно-правового субъекта порвавшими с Россией гражданами РФ. Можно для красоты называть это и «виртуальным государством». Но не думаю, что это будет реализовано с такой юридической формулировкой. Игнорировать некоторую правовую связь с РФ обладателям российских паспортов при этом не получится. Надо смотреть на реалии трезво. 

Идея вполне перспективна, это может быть сделано. Морально устареть она могла бы в ситуации крушения РФ, отсутствия международно признанного правительства РФ или отсутствия его эффективного контроля над территорией. Пока этого не наблюдается.

Игорь Эйдман, социолог, публицист, член Совета Форума Свободной России

О «Страсбургской декларации»:  

Меня Берлинская декларация никогда не удовлетворяла. Это был абсолютно беззубый текст — за всё хорошее и против всего плохого. «Ребята давайте жить дружно» — и всё в таком духе. А нужно было продемонстрировать лицо той части эмиграции, к которой я сам принадлежу.

У меня с рядом спикеров ФСР есть разногласия, но это [«Страсбургская декларация»] — то главное, что нас объединяет. Это наша принципиальная позиция: приоритетом должна быть помощь Украине, помощь ВСУ, помошь российским добровольцам, воюющим на стороне Украине; помощь странам, где мы живём, в отражении гибридной агрессии; поддержка всевозможных санкций и политики сдерживания и противостояния путинской агрессии.

Россия — наша страна или наша бывшая страна — вообще-то является военным преступником, и мы должны как-то противостоять этому злу. Важно было расставить точки над i — а эти точки многие боятся, не хотят ставить. К сожалению, значительная часть российской эмиграции не готова признать необхлодимость поддержки Украины как приоритета, как нашего долга.

К счастью, в этом тексте ничего не было про «Русский Тайвань».

О «Русском Тайване»: 

У меня есть крупные сомнения по поводу этой концепции. И вообще сомнения по поводу попыток создать некую субъектность из российских политических эмигрантов.

С моей точки зрения, долг российских политических эмигрантов, противников Путина — поддерживать сопротивление путинскому режиму, путинской агрессии, путинской экспансии. Каждый — на своём месте. Как в своё время немецкие эмигранты-антифашисты. Марлен Дитрих концерты давала перед американскими солдатами, которые воевали с её так называемой родиной — нацистской Германией. Вилли Брандт в Стокгольме помогал разведкам стран антигитлеровской коалиции. Томас Манн выступал на BBC, которое по-немецки вещало. Занимался фактически агитацией, направленной на немецких граждан. 

То есть, каждый на своём месте просто противостоял этому злу. Никто не создавал в изгнании Германию 2.0. Так что я довольно скептически к этому отношусь.

Первая волна российской эмиграции была более многочисленной, чем нынешняя. Но и там не было никакого «Русского Тайваня». Китайский Тайвань оказался возможен, потому что была некая терроритория, на которой эти люди жили. А когда есть диаспора — большая, разрозненная — то, естественно, что сколько людей, столько и мнений. Здесь не было и не будет единства.

Теоретически можно себе представить, что русские эмигранты заселили необитаемый остров. Есть два сценария дальше. Если это эмигранты разных направлений, разных поколений, то они в скором времени друг друга съедят просто. Даже если там не будет дефицита пищи.

Альтернативный вариант — остров заселяют люди одного направления. Например, навальнисты, ФБК. И у них там будет культ Навального, церковная иерархия во главе с Волковым — я думаю, что это была бы вполне устойчивая организация. Они бы там жили, работали, молились…

Российская эмиграция традиционно — конгломерат атомизированных личностей и группировок-сект, полусект как это было после революции.

Да, есть круг ФСР, и большая часть людей из этого круга — но не все — мне близки по взглядам. Но это — только один из кругов. Есть ещё множество других, которые мне не близки по взглядам, и я никогда не буду с ними ассоциировать себя.

У Дениса Билунова есть идея, что надо повторять судьбу кубинской эмиграции. Это крупнейшая лоббистская — политическая, экономическая — сила в США. Но здесь есть нюанс: кубинцы, как и многие другие диаспоры, способны объединяться и отстаивать свои коллективные права.

А россияне традиционно атомизированы. Или, в лучшем случае, разбиты на конкурирующие группировки. Так было всегда — и в первой волне, и во второй, и в третей. Так будет и сейчас.

“Всходы” — независимый проект об эмиграции, жизни в Европе и ситуации за новым железным занавесом. Поддержите “Всходы”