Чтобы освобождать российских политзаключенных в обмен на снятие или послабление санкций, нужно сначала ввести в отношении России санкционный пакет именно за политические репрессии. Эту идею колумнист Всходов Александр Мулюкин хочет донести до нобелевского лауреата и главреда Новой Газеты Дмитрия Муратова, который, как выяснилось на этой неделе, лоббирует очередную сделку между РФ и США: освобождение политзаключенных в обмен на санкционные послабления.
Идея обменять освобождение российских политзаключённых за ослабление санкций сама по себе не кажется мне безумной. Если есть возможность вытащить из российских тюрем людей, которых посадили за журналистику, политические взгляды или антивоенную позицию, этой возможностью надо пользоваться. Но у нынешней идеи есть принципиальная проблема.
Если просто сказать Москве: «Освободите политзаключённых, и мы снимем санкции», то возникает вопрос: какие именно санкции?
Те, которые были введены из-за войны против Украины? Те, которые ограничивают российскую военную машину?
Ограничения на нефтяные доходы? Финансовые санкции?
Если да, то получается, что освобождение российских политзаключённых оплачивается ослаблением давления, от которого зависит способность России продолжать войну.
Значит, Украина за снятие санкций будет платить жизнями своих граждан, которых Россия продолжает убивать ракетами и дронами в Киеве, Харькове и других украинских городах.
А это недопустимо.
Есть ли выход?
Да. Создать отдельный новый санкционный пакет за политические репрессии.
США и союзники вводят новый, максимально болезненный санкционный пакет, основанием которого являются именно политические репрессии в России и удержание украинских военнопленных.
Санкции за конкретный список российских политзаключённых.
Отдельно — список украинских военнопленных и гражданских, которых Россия должна освободить и вернуть Украине.
И до начала переговоров с Москвой вводится этот санкционный режим именно в связи с политическими репрессиями.
Не символические санкции против нескольких судей и начальников колоний.
Если мы действительно хотим создать переговорный рычаг, санкции должны иметь реальную экономическую цену: ограничения для финансовых институтов, валютных расчётов, инвестиций, доступа к капиталу, крупного государственного бизнеса и других экономических потоков.
Действующий Graham Act как раз показывает масштаб инструментов, которые американское законодательство может использовать против России: в Title I предусмотрены меры в отношении финансовых институтов, переводов, инвестиций, российских организаций, энергетики, госдолга, торговли и другие ограничения. Закон также предусматривает президентское право не применять отдельные меры Title I при определённых условиях.
Предлагаемый режим должен иметь самостоятельное основание — политические репрессии — и быть заранее отделён от санкций, введённых за агрессию России против Украины.
Санкции, связанные с российской агрессией против Украины, оккупацией украинских территорий, военной промышленностью, финансированием войны и другими действиями, связанными с войной, не должны становиться валютой в этой сделке.
Не стоит делать вид, будто американские санкции уже существуют в двух абсолютно герметичных коробках — «за Украину» и «за политзаключённых».
Реальная санкционная архитектура сложнее: разные меры имеют разные правовые основания и могут одновременно преследовать несколько целей.
Именно поэтому здесь важно заранее определить самостоятельное основание, конкретные меры и механизм их возможного снятия.
И только после введения санкций начинаются переговоры.
Москва получает простой выбор:
Вот режим, введённый против путинской России за политические репрессии.
Вот список людей, которых Кремль должен освободить.
Освобождаете конкретную группу российских политзаключённых — получаете возможность снять первую часть этих санкций.
Возвращаете Украине конкретную группу военнопленных и гражданских — появляется возможность снять следующую часть.
Освобождаете следующую группу — следующая часть санкций может быть снята.
И так далее до полного освобождения узников из составленного списка.
Путин освобождает конкретных людей — и только после этого получает возможность поэтапно вернуть себе часть экономических возможностей, которые были ограничены этим новым режимом санкций.
Тогда юридическая конструкция становится предельно простой:
За узников вводятся отдельные санкции. Цель этих санкций — освобождение конкретных людей за частичное снятие соответствующих ограничений.
А не снятие санкций за войну в Украине в обмен на освобождение российских политзаключённых и украинских военнопленных.
Это принципиальная разница.
В частности, по состоянию на сентябрь 2026 года уже действует Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026, подписанный 18 сентября. Его Title I содержит широкий набор санкционных инструментов — ограничения для финансовых институтов, переводов средств, инвестиций, энергетического сектора, российского госдолга и операций с российскими организациями. Этот инструментарий можно использовать как основу для создания отдельного санкционного режима, привязанного к освобождению российских политзаключённых.
“Всходы” — независимый проект об эмиграции, жизни в Европе и ситуации за новым железным занавесом. Поддержите “Всходы”
Мнения авторов, изложенные в рубрике “Наблюдения”, могут не совпадать с позицией редакции.
Абсолютно логично. Поддерживаю двумя руками
Согласен. Предложение здравое, но мне кажется, оно противоречит целеполаганию тех, кто отправил Муратова хлопотать об очередной сделке. В любом случае я вчера отправил письмо в “Новую газету” с просьбой, чтобы нобелевский лауреат уточнил свою позицию по этому вопросу.