Как участие в российских выборах придает видимость легитимности российской системе — и подтверждает притязание Москвы управлять республикой? Ответ на этот вопрос даёт официальный представитель Национального движения Дагестана Умар Хитинав. В своей колонке Умар объясняет, почему лучшая стратегия сторонника независимости на любых российских выборах — их бойкот. Эта аргументация универсальна. Потому она, как надеется редакция “Всходов”, вполне может пригодиться и представителям национальных и регионалистких движений за пределами Дагестана.
Дагестанское издание “Черновик” опубликовало комментарий читателя, работавшего, как он уверяет, “членом комиссии на одном из избирательных участков Махачкалы”. Тот описывает картину, от которой у него “кровью сердце обливалось”. Картина эта знакома любому, кто наблюдал голосование в Дагестане: на участки приходят почти исключительно врачи, учителя и силовики — люди, чья зарплата и карьера зависят от начальника. И голосуют они, по его словам, “по зову сердца” этого самого начальника.
Но главное в письме — не жалоба, а механика:
“Скажу, как человек, находившийся в этой системе выборов, что если будете ходить массово на выборы, то тогда и цифры сложнее будет переписывать в итоговом протоколе.
Принцип тут такой: чем меньше пришли, тем больше „свободных” голосов, которые можно раскидать нужным пунктам. И да, члены комиссии, а тем более председатели, они такие же врачи / учителя / силовики, просто со мной в системе „не повезло”.
Поэтому просто ходите на выборы массово!”
Иными словами, неявка не нейтральна. Низкая явка оставляет комиссии больше пространства для манипуляций с бюллетенями и итоговыми цифрами, убеждён анонимный автор. Отсюда его вывод, обращенный к землякам: идите на выборы массово!
Чем опасен этот вывод?
Три условия, без которых выборов нет
Выборы существуют, чтобы выбирать, а не утверждать назначенных. Для этого необходимы как минимум три условия: возможность свободно выдвигать кандидатов, возможность открыто отстаивать разные политические позиции и возможность достоверно устанавливать результат голосования. Выбор гражданина должен опираться на сравнение программ, действий и репутаций, а не на распоряжение начальства.
Стоит нарушить хотя бы одно из этих условий — и процедура остается, а выборов уже нет. Есть лишь формальное утверждение в должности того, кого назначили заранее. Голосование в этом случае — декорация вокруг решения, принятого без избирателя.
Именно поэтому спор о явке — не технический. Он о том, признаём ли мы, что участвуем в выборах, или соглашаемся играть роль в постановке.
Почему «закидать шапками» не работает
Автор письма, при всей его правоте в описании механики, совершает ошибку, которая стоит целых кампаний. Он предлагает переиграть систему её же оружием — массовой явкой перекрыть “номенклатурный электорат” бюджетников.
Проблема в том, что арифметика работает против такого расчёта. Пока система способна мобилизовать бюджетный ресурс — учителей, врачей, служащих, зависящих от неё материально, — простой энтузиазм эту машину не пересиливает. К организованной “выборной массе” добавляется административный аппарат: избирательные комиссии, чье руководство встроено в ту же вертикаль, и центральный орган, чья лояльность адресована не избирателю, а Кремлю.
Массовая явка увеличивает число реальных голосов. Но допуск кандидатов, организация голосования и установление результата по-прежнему остаются в руках той же политической вертикали. Автор письма и сам это признает, почти не замечая противоречия: председатели и члены комиссий, пишет он, — “такие же врачи, учителя, силовики”, просто им “не повезло” оказаться внутри системы. Но если люди, которые считают голоса, взяты из того же зависимого слоя, то массовая явка отдаёт подсчёт в руки той же машины.
Даже если массовый приход независимых избирателей однажды осложнит достижение заранее определенного результата, система способна ответить расширением административно зависимого электората, усилением контроля над комиссиями и давлением на тех, кто способен нарушить привычный сценарий.
Именно так формировался бюджетный ресурс: его увеличивали по мере того, как власти требовалась более многочисленная и управляемая масса. Российская практика показывает, что при недостаточности административного давления в действие вступают репрессивные механизмы.
Если общество откажется участвовать в чужой политической процедуре, Москве остается либо признать отсутствие поддержки, либо собственными руками продемонстрировать, что объявленный результат не имеет отношения к воле Дагестана.
Мнение в тему — взгляд на российские выборы со стороны представителя Донского республиканского движения:
Что именно легитимизирует явка
“Даже голос, поданный против кандидата власти, остается голосом, поданным внутри процедуры”
Здесь необходимо уточнить, что именно получает Москва благодаря массовой явке. Речь идет не только о легитимности конкретного кандидата, партии или результата голосования. Участие граждан придает видимость признания всей политической конструкции, внутри которой эти выборы проводятся: полномочий российских органов, установленных ими правил, назначенных ими комиссий и их права объявлять итог обязательным для общества.
Для Дагестана значение явки ещё шире. Москва использует участие населения как подтверждение собственного права проводить здесь выборы, определять круг допустимых представителей и формировать органы, действующие от имени Дагестана. Человек может голосовать против действующей власти, портить бюллетень или приходить исключительно ради протеста, однако на уровне системы его присутствие все равно включается в общую цифру явки. После этого российская власть предъявляет сам факт участия как свидетельство того, что общество признает её институты, ее юрисдикцию и установленный ею политический порядок.
Поэтому легитимируется не только уже утратившая общественное основание российская система. Одновременно легитимируется её главенство над Дагестаном — само притязание Москвы определять, кто и на каких условиях может представлять его население. Голосование внутри этой конструкции не ставит данное притязание под сомнение: оно начинается с его молчаливого принятия.
В этом и заключается политическая ловушка призыва к массовой явке. Даже голос, поданный против кандидата власти, остаётся голосом, поданным внутри процедуры, созданной этой властью и подтверждающей ее полномочия. Москва может проиграть отдельный подсчёт, но сохранить главное — признание своего права организовывать политическую жизнь Дагестана и устанавливать ее допустимые границы.
Отказ от участия имеет обратный смысл. Он показывает, что общество отвергает не только предложенных кандидатов и объявленный результат, но и полномочия Москвы выступать источником политической власти в Дагестане. В таком случае нарисованные цифры способны сохранить внешнюю форму выборов, однако уже не способны убедительно представить российское господство как добровольно признанный порядок.
Автор письма точно описывает зависимость комиссий, но делает вывод, который противоречит его собственному свидетельству: предлагает доверить результат массового голосования тем же людям, чью зависимость от власти он только что признал.
Этот призыв игнорирует условия, в которых проводится голосование. Ключевые политические решения принимаются в Москве, региональные институты встроены в федеральную вертикаль, а возможности самостоятельного политического представительства ограничивает та же власть, против которой оно могло бы быть направлено. Поэтому спор идет уже не только о достоверности подсчета. Главный вопрос заключается в том, чью власть и чей суверенитет призвана подтверждать сама избирательная процедура.
Независимость и люстрация
“… всем, кто сегодня участвует в подлогах, принуждении и обслуживании оккупационной администрации, стоит задуматься как о своем настоящем, так и о будущем.”
Ошибка автора письма заключается не только в переоценке массовой явки. Он предлагает добиваться честного подсчёта внутри колониальной системы, институты которой созданы для воспроизводства власти Москвы, а не для выражения политической воли Дагестана.
Выборы, комиссии, ЦИК и итоговый протокол в случае с Дагестаном, являются элементами колониального управления. Ожидать от них независимого установления результата означает доверить выражение воли Дагестана институтам государства, заинтересованного в сохранении собственного господства.
В будущем независимом Дагестане участие в подобных практиках неизбежно поставит вопрос о люстрации. Речь идет не об ответственности по профессии, а о персональной ответственности лиц, чье участие в подлогах, принуждении избирателей, политических репрессиях и обслуживании оккупационной администрации будет установлено на основании их собственных действий.
Люстрация в данном случае означает правовое отстранение от публичных должностей тех, кто помогал прежней системе сохранять власть, проводить репрессии и имитировать общественную поддержку. Подобные механизмы применялись после падения коммунистических режимов в странах Центральной и Восточной Европы. Исполнение распоряжения не освобождает человека от ответственности за собственные действия: организаторы, руководители и непосредственные исполнители вместе обеспечивают функционирование системы, хотя роль каждого должна оцениваться отдельно.
Независимость Дагестана делает этот вопрос не гипотезой, а вопросом времени. Поэтому всем, кто сегодня участвует в подлогах, принуждении и обслуживании оккупационной администрации, стоит задуматься как о своем настоящем, так и о будущем. Выбор остается за ними: продолжать служить опорой московской власти и войти в историю независимого Дагестана в качестве пособников оккупационной администрации — либо уже сейчас отказаться от участия в механизмах политического подчинения.
Дагестанцам предлагают не выбрать собственную власть, а своим присутствием признать право Москвы эту власть определять. Массовая явка придает видимость общественного признания российской политической системе, ее институтам и объявленным ими результатам. Применительно к Дагестану её значение ещё глубже: участие подтверждает притязание России проводить здесь выборы, устанавливать круг допустимых представителей и формировать органы от имени общества, политическую волю которого она подменила.
Поэтому отказ от участия означает отказ легитимизировать и российскую систему, и ее главенство над Дагестаном. Те же, кто сознательно обеспечивает этой процедуре подлог, принуждение и массовость, принимают личное участие в сохранении колониального порядка — вместе с персональной ответственностью за него.
“Всходы” — независимый проект об эмиграции, жизни в Европе и ситуации за новым железным занавесом. Поддержите “Всходы”
