«Охота на учёных» это когда в Польше готовят к экстрадиции в Украину археолога, за плечами которого десятилетие раскопок в аннексированном Крыму по заданию властей РФ, а из Латвии выдворяют эксперта дискуссионного путинского клуба «Валдай». Но когда, к примеру, в той же России в режиме конвейера штампуются дела по обвинению физиков в «госизмене» — это никакая не охота, это другое. В казусах Ланькова и Бутягина общей, помимо России, оказалась лицемерная линия защиты обоих. Учёные представлены служителями науки, оторванными от реальности и потому не ведающими границ — чудаковатыми паганелями XXI века, попавшими в передрягу лишь в силу исключительно своих простодушия и веры в человечество.
Жак Паганель, если кто вдруг забыл или не знал, это чудаковатый учёный из романа Жюля Верна. Рассеянный настолько, что перепутал судно, на которое должен был сесть, и отправился вместо Индии в Южную Америку. Я про Паганеля тоже почти забыл, но светлые воспоминания позднесоветского детства воскресили добрые люди. Те самые люди, которые с конца 2025 года выступают в защиту российского археолога Александра Бутягина, задержанного в Польше.
Напомню, что 18 марта Варшавский окружной суд удовлетворил ходатайство об экстрадиции Бутягина в Украину, где археолога обвиняют в незаконных раскопках и разрушении археологического памятника.
В поддержку Бутягина уже успела высказаться самая сострадательная часть российской политэмиграции. Краеугольным во всей линии этой общественной защиты стал тезис об отсутствии для науки границ.
— Учёные из Петербурга работали на этом памятнике (имеется в виду античный город Мирмекий в аннексированном Россией Крыму — А.Г.) без оглядки на то, какая это страна и что делают политики. Исследователи занимались и занимаются наукой. А наука не имеет границ, — заявил «эховец» Арсений Веснин.
А бывший издатель «Ведомостей» и The Moscow Times Демьян Кудрявцев, оправдывая Бутягина, вспомнил о том самом чудаковатом учёном из популярного в СССР приключенческого романа:
— Он живет своей античностью и не очень обращает внимание на политические границы и обстоятельства, как скажем Паганель.
Сам Бутягин комментирует происходящее тоже вполне в духе учёного-чудака, внезапно столкнувшего с приземлёнными и коварными политическими играми:
— Я считал, что традиции свободы, разума и гуманности не позволят Европе присоединиться к охоте на ученых. К сожалению, оказалось, что не все страны Европы решили не охотиться на ученых. Я горько расплачиваюсь за свою веру в Европу.
Итак, границ не замечает, войн не замечает, диктатуры вокруг себя, стало быть, тоже в упор не видит. Сидит в своей башне из слоновой кости и трудится во благо человечества, которому по большому счёту плевать, чем Крым.
Такой образ нам рисуют. А как на самом деле?
Даже при всей увлечённости Бутягина античностью, сложно поверить, что он до ареста в Польше совершенно не замечал происходяшего вокруг. Замечал — и ещё как. О чём свидетельствует, например, такая запись на странице в Фейсбуке Бутягина:
«Считаю, что руководство нашей страны поступает крайне безответственно. Сочувствую украинским друзьям и знакомым, и всём нам тоже. Как бы дело дальше не пошло, последствия придётся разгребать очень долго».
Запись появилась 24 февраля 2022 года.
Ну вот, высказался на общественно значимую тему, благоразумно отключив возможность комментировать этот пост — и поехал в Крым продолжать раскопки.
Чего вам ещё от Бутягина нужно? Осудил же. Выразил глубокую озабоченность.
Потому, когда в ноябре 2024 года генпрокуратура Украины официально сообщила, что подозревает Бутягина в незаконных раскопках без официального разрешения и разрушении памятника археологии, учёный лишь отмахнулся:
— Несколько удивлен тем, что в тот момент, когда судьба Украины решается на поле боя, они тратят время на такие дела. Видимо, у прокуроров много свободного времени.
Это руководитель Мирмекийской экспедиции так изящно намекнул, что у него, в отличие от всяких бездельников, времени нет. Серьёзный человек, важным делом занят.
На тему, а чего такого случилось, что судьба Украины решается на поле боя, Бутягин, понятное дело, распространяться не стал.
Но вернёмся к крымским раскопкам. Вопрос, в чьих интересах на самом деле перепахивают Крым российские археологи, является, мягко говоря, дискуссионым.
Яркий пример тому — музейный комплекс «Новый Херсонес», ударными темпами возведённый уже в разгар полномасштабной войны в заповеднике «Херсонес Таврический», который признан объектом всемирного наследия ЮНЕСКО.
Строился этот новодел исключительно с целью потешить имперские амбиции Владимира Путина. Диктатор загорелся идеей превратить территорию древнего греческого полиса в «русскую, российскую Мекку» (sic!) ещё в год аннексии Крыма. Известить ЮНЕСКО о начале масштабных работ Россия, как выяснилось, не сочла нужным.
Украинские археологи говорили о варварском уничтожении культурного слоя и колоссально возросшей нагрузке на уцелевшие руины. Бутягин, насколько можно судить, на сей счёт хранил молчание. Наверное, с головой ушёл в раскопки в другой части Крымского полуострова.
Ан нет, пишут (в том числе вполне провластный «Интерфакс»), что Бутягин был главным от Эрмитажа по всем крымским раскопкам.
Нет, улик, собранных Украиной против Бутягина, я не изучал. Процессуальную казуистику тоже оставлю в стороне. Тем более решение об экстрадиции ещё может быть обжаловано.
Я — о другом. О популярном в России оправдании «учёный вне политики» (или даже — «выше политики»), которое сейчас пытается задействовать вся прогрессивная общественность. Мол, какая разница, у кого Бутягин зарплату получал и по чьим заданиям Крым перекапывал? Он же — как Паганель, он науке служит!
Но Паганель, что важно, персонаж XIX века. А за девятнадцатым столетием случился, как известно, век XX — c его мировыми войнами, тоталитарными режимами и оружием массового поражения.
Представим, что Эйнштейна и других авторов письма Рузвельту — Силарда, Вигнера, Теллера — совершенно не волнует политика в конце тридцатых. США не дают старта Манхэттенскому проекту, а видным физикам, несмотря на еврейское происхождение, удаётся выбить для себя синекуру в Третьем рейхе: мы политикой не интересуемся, мы — паганели, куда занесёт ветер, там и будем заниматься наукой во благо будущих поколений. И первой — или вообще единственной в мире — атомную бомбу получает нацистская Германия.
Вполне реалистичный сценарий, который, к счастью, не сбылся, поскольку даже убеждённый пацифист Альберт Эйнштейн принял сторону. Причём принял её ещё до начала Второй мировой войны.
Этот сложный этический выбор учёным приходилось совершать на протяжении всего XX века. Не только физикам и прочим «технарям», стоявшим за созданием оружия. Учёным-гуманитариям уж точно не реже приходилось делать сложный этический выбор. Даже когда очень не хотелось.
Название «философский пароход» говорит само за себя. Выведению новой породы человека в большевистской России мешали почему-то в первую очередь те самые гуманитарии.
Сколь бы выдающимися не были успехи советских селекционеров в этом направлении, даже внутри тоталитарного государства находились одиночки-учёные, бросавшие ему вызов. Ярчайший пример — академик Андрей Сахаров. Но для советских учёных, стоит признать, он так и не стал примером. Пойти наперекор системе, добровольно обречь себя на ссылку и лишение всех званий с привилегиями способны лишь единицы.
Так что отечественные учёные массово освоили другой навык — политикой показательно не интересоваться. А в случае неудобных вопросов — например, за границей — сводить разговоры исключительно к общим материям и судьбам всего человечества. Или даже разговаривать штампами советской пропаганды.
Разумеется, за пару относительно вольных постсоветских десятилетий научное сообщество заметно осмелело. Но гайки научным учреждениям и вузам, возрождая советскую систему, начали закручивать в 2010-е гг.
Ещё тогда на примере изменений в Казанской федеральном университете я фиксировал, как меняется отношение к науке по всей путинской вертикали. На кафедрах и факультетах появились заместители деканов с характерной конторской выправкой, а учёным в какой-то момент запретили даже неформальные контакты с зарубежными коллегами «через голову» начальства.
Если кто-то сомневается, что в российской науке отныне правит бал ФСБ и только ФСБ, настоятельно рекомендую изучить хотя бы список дел по обвинению в госизмене, сфабрикованных Лубянкой против учёных-физиков за последние семь-восемь лет. Их количество уже перевалило за десяток.
Потому поверить, что в разгар полномасштабной войны с Украиной сотрудник сверхлояльного режиму Эрмитажа отправился в просветительское турне по Европе, не заручившись при этом как минимум согласием Конторы, представляется мне даже не маловероятным, а попросту невозможным.
Неважно, была ли при этом у Бутягина какая-то дополнительная нагрузка в виде особо деликатных поручений или нет. Археолог уже сам по себе выступал ходячей агитацией, провозглашающей, что кому там принадлежит сегодня Крым, в сущности нет никакой разницы. Главное, что Россия продолжает там раскопки в интересах всего человечества. И вообще сотрудничество с РФ пора возрождать во всех сферах.
Это — банальная нормализация практики захвата чужих территорий. Учёный становится таким же точно ключиком к сердцу западного обывателя, как условые гергиев или спортсмен-паралимпиец, потерявший конечности в войне с Украиной и допущенный к международным соревнованиям.
Ещё раз повторюсь: сама по себе сомнительная этическая позиция — не повод для ареста. Повод следует искать в материалах уголовного дела, возбуждённого Генпрокуратой Украины.
Но группа поддержки Бутягина не погружается глубоко в юридические обстоятельства. Она всего лишь пытается выдать скользкую моральную позицию учёного за особого рода невинность. Мол, что с них, с этих паганелей, взять? Они ж настолько погружены в свою науку, что не замечают, как пересекают границы и ведут раскопки уже на оккупированных территориях.
Замечают, ещё как. Уж российские-то паганели замечают абсолютно точно. Государство российское сделало всё возможное, чтобы поставить российскую науку в зависимость от себя, любимого.
Есть казусы и посложнее бутягинского. По крайней мере, на первый взгляд. Специалиста по Северной Корее Андрея Ланькова в конце февраля — нет, не арестовали, а всего лишь выдворили из Латвии, сообщив, что кореевед является персоной нон-грата.
Мне этот случай поначалу показался перестраховкой и охотой на ведьм. Ланьков, являясь формально российским гражданином, живёт и работает в Сеуле. В довесок к российскому он давно имеет австралийское гражданство и в публичном оправдании агрессивной войны замечен не был.
Но вот загвоздка: Ланьков по каким-то неведомым причинам остаётся экспертом псевдодискуссионного клуба «Валдай». Ещё одной любимой игрушки Путина, где все экспертные оценки служат лишь гарниром к основному блюду — очередной речи вождя, посвященной скорому краху западной гегемонии, с одной стороны, и всевозрастающей мощи России, с другой.
Ланьков не ноунейм из глухой российской провинции, а учёный с именем. У него нет никакой видимой необходимости держаться за эту пропагандистскую помойку. Но если он продолжает сотрудничать с Валдаем на пятом году полномасштабной войны, поневоле возникают неудобные вопросы.
Вероятно, МИД Латвии, принявший решение на основании информации спецслужб, располагает ещё какими-то данными. Но я сужу лишь по тому, что видно даже невооружённым взглядом.
В любом случае у Ланькова среди политэмигрантов оказалось ничуть не меньше защитников, чем у Бутягина. И даже обычно точный и беспощадный в своих оценках эксперт в области международных отношений Борис Бондарев встал на сторону корееведа, раскритиковав тех, кто якобы одобряет подход «умные нам не надобны, надобны верные». Бондарев предостерегает от «морализации экспертности» и «подмены анализа логикой лояльности».
С тем, что преданность — плохая замена уму и знаниям, спорить, разумеется, бессмысленно.
Но, во-первых, тут сразу попахивает ложной дихотомией. Что, умный не может быть лояльным, а дурак, напротив — менять сторону по первому дуновению ветра?
Во-вторых, никто на Западе не требовал от Ланькова с Бутягиным демонстрации лояльности. Ни в свой адрес, ни в адрес Украины. Зато в обоих случаях всплыли признаки лояльности учёных мужей государству-агрессору. У Ланькова — менее очевидные (хотя Валдай, как по мне, вполне красноречивый маркер), у Бутягина — более чем явные. Потому соседи государства-агрессора и приняли соответствующие меры. À la guerre comme à la guerre.
Это уже задним числом российский фан-клуб обоих учёных пытается слепить из них тех самых паганелей. Не хотели, мол, эти два бедолаги сторону конфликта выбирать, хотели служить всему человечеству.
Проблема вот в чём. Демонстративное нежелание принять сторону в разгар критической ситуации — тоже выбор. Просто чуть более завуалированный, прикрытый щебетом о науке без границ и служению всему человечеству. Думаю, не стоит уточнять, что выбор этот — уж как-то так загадочным образом получается — всегда почему-то оказывается в сухом остатке в пользу агрессора?
Подозреваю, что таких “всёнетакоднозначных” исследователей на Западе с началом полномасштабной войны оказалось несколько больше. Просто в случае с Ланьковым и Бутягиным никто не стал заморачиваться с легендированием, сочтя, что имена и регалии этих двух — уже само по себе прикрытие надёжнее не бывает.
Время от времени я натыкаюсь на других паганелей, с безупречными, казалось бы, историями — антивоенные, либеральные специалисты, попавшие в России в опалу после 24 февраля 2022 года. Начинаешь читать и слушать — наружу лезут всё те же нарративы: уравнивание жертвы и агрессора, нежелание занять сторону в «конфликте», как ловко именуется у них война, высмеивание планов восточноевропейских стран по обороне от РФ.
Не хочу нагонять паранойи и допускаю, что все эти игры в «объективность» продиктованы элементарными попытками усидеть на двух стульях. Но что я могу сказать абсолютно уверенно, так это то, чего жду от всех учёных и клубов их поддержки лично я.
Я не жду от них ни одиночных демаршей Сахарова, ни нового письма Рузвельту. Я жду всего лишь, что они перестанут косить под паганелей, прикрываясь служением науке во благо всего человечество. И если они заняли сторону России, пусть хотя бы скажут об этом честно. Но, кажется, я жду слишком многого.
“Всходы” — независимый проект об эмиграции, жизни в Европе и ситуации за новым железным занавесом. Поддержите “Всходы”
