Во всём обилии риторических вопрошаний и проклятий в адрес режима по случаю обысков в «Новой газете» и ареста журналиста Олега Ролдугина потонул один действительно важный и существенный вопрос. «Почему сейчас?» — спросил Виктор Шендерович. Но сам, вместо поисков ответа, привычно ушёл в пафос, сведённый к восхвалению мужества главреда «Новой» Муратова и возмущению коварством Путина и К. Ответ, между тем, остался лежать на поверхности.
Итак, почему только сейчас? Ведь «Новая газета» во главе с нобелевским лауреатом Дмитрием Муратовым с самого начала полномасштабного вторжения России в Украину — а в общем и целом задолго до него — представлялась более чем очевидной мишенью для российских карательных органов.
Ответ на это можно начать с встречного вопроса. А куда Кремлю было спешить в случае с «Новой»?
Газета оставалась в России и никуда от его длинных рук сбегать не собиралась.
Более того, последний рупор российского либерализма, пусть закатывая глаза и морщась, но старательно придерживался новых указявок государственной цензуры.
Война на страницах «Новой» превратилась в СВО — именно так, без всяких кавычек. Ещё раньше, по всей видимости, в текстах этого издания избавились от кавычек и приснопамятные «ЛНР» с «ДНР».
В адрес поуехавших всё чаще раздавалось раздражённое брюзжание.
А Украина из жертвы российской агрессии тихо и незаметно трансформировалась в банальную сторону конфликта, которую можно без лишних прелюдий призвать найти у себя политзаключенных для обмена с Россией или прекратить огонь.
Контекст в лучшем случае подразумевался — но не проговаривался вслух. Почти как в добрые советские времена.
Да, на общем на фоне придушенных российских медиа этот заповедник либерализма по-прежнему продолжает выделяться смелыми публикациями. Которые, правда, всё больше напоминают стрельбу холостыми. Возможно, потому, что не влияют ровным счётом уже ни на что.
Схожие впечатления оставляют и расследования арестованного журналиста Олега Ролдугина. Даже исходя из людоедских стандартов сегодняшего путинского режима, поводы для столь крутой расправы в его публикациях — ещё поискать.
Не случайно вся прогрессивная общественность, включая саму “Новую”, гадает до сих пор, за какую же именно статью Ролдугину прилетело. Максимум, что смогли вспомнить, это более чем осторожное февральское «расследование» о том, как бывший помощник племянника Кадырова прикупил себе элитный пентхаус в Москве.
Признайтесь честно, вы это расследование вообще заметили? Или, может, где-то в России оно потрясло народ до глубины души — и люди вывалили на улицы с позолоченными ёршиками и криками «Аквадискотека»? Кому и на что известие о московском пентхаусе бывшего кадыровского функционера раскрыло глаза?
Не было, признаем честно, у Кремля никаких серьёзных поводов кошмарить нобелевского лауреата и его детище. Но Кремль тем не менее разворошил осиное гнездо, шум на весь мир поднял. Зачем?
А затем, что именно это — стремление к шуму на весь мир — и стало ключевым мотивом обысков в «Новой». Весь этот скандал для Кремля — не баг, а фича. Ибо он полностью переключил внимание западной прессы от другого скандала. Более судьбоносного. Более неприятного. Связанного с действительно кровавой серией преступлений.
Потому что — да простит меня фан-клуб Муратова и К за такое святотатство — обыски и аресты по надуманным причинам в России давно уже проходят по разряду мелких пакостей. Конвейер этот работает в будничном режиме. Просто не каждый день на него попадают нобелевские лауреаты и их детища.
Да, это плохо и мерзко. Да, силовики пользуются собственной безнаказанностью и беззащитностью слабых. Но это, повторюсь, будни диктатуры.
Другое дело — политические убийства. Не издевательства, которые могут принимать формально правильный вид, если у следствия и ментов есть время подстелить соломку, а именно — физическая ликвидация оппонентов.
Если ликвидация удалась — это всегда эффект разорвавшейся бомбы. Но вот реальный случай: спецслужбы сорвали покушение, но в интересах следствия держали информацию в тайне. Наконец, с задержанием очередного пособника, часть данных просочилась в СМИ. Более того — стало известно имя предполагаемой жертвы. Это бомба или нет?
Оказалось, зависит от ряда обстоятельств. Прежде всего — медийного веса того, на кого покушались. Точнее, даже от степени принятия его лидерами общественного мнения из российской оппозиционной среды.
Сопоставим два, казалось бы, не связанных два события минувшей недели. Одно — при всей своей значительности так и осталось на переферии общественного восприятия. О другом сейчас трубят из каждого утюга.
7 апреля: греческое издание Voria выпускает текст об аресте в Салониках предполагаемого сообщника международной банды киллеров, которые получили заказ на ликвидацию в Литве неназванного политэмигранта из национальной республики РФ и неназванного же политического советника — гражданина Литвы, известного своей антироссийской риторикой.
8 апреля: информация начинает расходиться по сети. В течение дня заметки, основанные на тексте греческого издания, появляются в русскоязычных изданиях, базирующихся на территории Польши и Литвы. Небольшую публикацию со ссылкой на Voria даёт и российский the Insider. Имён ещё нет, но в соцсетях предположение, что одной из мишеней, вероятно, мог являться башкирский националист Руслан Габбасов, уже звучит.
9 апреля: утром Габбасов подтверждает, целью киллеров был именно он. Но публика с полудня переключается на другую тему — обыски в «Новой газете» и арест Ролдугина. Именно этим полностью захвачено внимание сначала российских, а затем — и западных мейнстримных СМИ.
Почему я думаю, что обыски в «Новой» и арест Ролдугина — всего лишь операция отвлечения, пусть и проведённая с размахом?
Потому что, повторюсь, для внепланового наезда на издание не было ни одной сколь-нибудь убедительной причины. Даже подходящий повод — ту самую соломку — доблестные органы найти не успели. Это явно свидетельствует об авральном характере всей операции против «Новой».
Яркий штрих — госпитализация, которая в разгар многочасового обыска понадобилась кому-то из силовиков. Сердечко вдруг не выдержало у бедолаги. Такое ощущение, что рейд в «Новую» оказался для путинских карателей ещё более нештатной ситуацией, чем для самой редакции.
Если долгие четыре года режим не делал в случае с «Новой» никаких резких движений, то с чего вдруг именно 9 апреля ринулся с места в карьер? Эксцесс исполнителя и прочие недоразумения стоить отринуть сразу. Уровень Муратова не тот, чтобы в «Новую» могли вломиться без отмашки сверху. Опыт предыдущих лет это подтверждает.
Да, «Новая» наверняка фигурировала во всех лонг-листах чёрных списков путинских силовиков. Но берегли её, что называется, для особых случаев. И вот 9 апреля этот случай наступил.
Ещё одна важная новость того же дня — ликвидация «Мемориала», старейшей в стране организации, занимавшейся изучением репрессий и правозащитой. Разумеется, я не утверждаю, что вся история с очередным судилищем над «Мемориалом» суть дымовая завеса. Напротив, организацию целенаправленно пытались уничтожить с 2014 года. Одну ликвидацию — за пару месяцев до полномасштабного вторжения РФ в Украину — «Мемориал» уже пережил. Новый иск — с требованием признать возрождённую организацию «экстремистской» и запретить её деятельность в РФ — Минюст подал в суд конце марта.
Процесс вёлся в закрытом режиме, и сложно понять, какое пространство для маневра имел судья, вынесший приговор «Мемориалу» именно 9 апреля — но легко допускаю, что в последний момент его могли попросить не тянуть резину и огласить решение именно в этот день. В конце концов решение было известно заранее.
Теперь о том, почему дело международной банды киллеров является настолько важным, что ради него понадобились отвлекающие манёвры.
Во-первых, даже для Путина, руки которого по локти в крови, политические убийства всё ещё остаются штучной мерой, к которой Кремль прибегает лишь в особых, исключительных случаях, когда полностью исчерпан арсенал стандартных средств запугивания. И это несомненное признание: человека — либо идей, которые он несёт — смертельно боятся.
Руслан Габбасов выступает за независимость Башкортостана. Распад, выход регионов из состава России — то, что страшит Кремль всё сильнее. На это указывает уже целый ряд признаков. Среди них и неуклюжие заигрывания Путина с малыми и коренными народами, и появление в пятничных списках иноагентов «деколонизаторской квоты», на которую я обратил внимание ещё в ноябре прошлого года:
Вот и в свежем пятничном списке, 10 апреля, оказались два деколонизатора (бурятский активист Василий Матенов и ногайский активист Ризван Кубакаев) и целый деколонизаторский проект «Татар Шурасы» («Совет татар мира»).
Подчеркну: признаки нового страха Кремля обозначились со всей очевидностью именно в 2025-м. Покушение на Руслана Габбасова удалось предотвратить как раз в марте того года.
Во-вторых, очень важно место предотвращенного преступления. Кремль планировал убийства на территории Евросоюза. Причём, помимо Габбасова, получившего в ЕС убежище, должны были ликвидировать жителя Европы — гражданина Литвы. А это исчерпывающим образом характеризует уже не внутреннюю, а внешнюю политику России.
Пока прогрессивная общественность живёт грёзами о том, как бы побыстрее заморозить «конфликт» в Украине и замирить РФ с Европой, Путин ведёт войну против Европы и на территории Европы. Для его агентов, включая наёмных убийц, такого понятия как границы просто не существует. Где целесообразно — там и проведут свою очередную спецоперацию. Да, это ещё не ракеты и не зелёные человечки — но что помешает Путину задействовать и их, если конъюнктура для России будет складываться благоприятно?
Напомню, к слову, что осенью 2025 года РФ не отказала себе в удовольствии сыграть на нервах стран НАТО — и организовала воздушный налёт на Польшу.
Обратим внимание, что чувствительная для Кремля информация стала распространяться в преддверии судьбоносных выборов в Венгрии, где, как теперь уже известно, Виктор Орбан проиграл с треском Петеру Мадьяру. Россия очень хотела сохранить для себя последнего путинферштееера Европы на его посту. Информация о головорезах Путина, проводящих зачистки в Европе, однозначно усиливала и без того негативный фон вокруг теперь уже бывшего премьер-министра Венгрии. Но 9 апреля поражение Орбана ещё не выглядело очевидным. Потому, конечно, в глазах Кремля игра стоила свеч. Тем более операцию прикрытия можно было провести на своей территории.
В-третьих, следует напомнить ещё одно важное, но уже начисто забытое событие, которое предшествовало покушению на Руслана Габбасова.
Это исторический обмен заключёнными между РФ и Западом, состоявшийся 1 августа 2024 года. На свободе, благодаря ему, оказался в том числе штатный киллер российских спецслужб Вадим Красиков, застреливший в Германии средь бела дня чеченского полевого командира Зелимхана Хангошвили (последний пытался получить в Европе убежище для себя и своей семьи).
Грандиозный обмен — и это теперь, благодаря делу Габбасова, известно уже доподлинно — не привёл ни к какой разрядке в отношениях между РФ и Западом. Напротив, едва получив назад своего убийцу, Россия немедленно начала готовить для работы в Европе новых киллеров. Ведь к мысли о ликвидации лидера башкирского национального движения явно пришли не в марте-2025.
Подозреваю, что вдохновила Кремль на новые карательные операции именно история с возвращением Красикова. Даже будучи пойманным и изоблачённым, профессиональный убийца отделался, можно сказать, лёгким испугом. Ну, не прелесть ли? Можем повторить!
Для европейских политиков дело, которое расследуется сейчас в Литве — хороший повод ещё раз оценить свежим взглядом, без розовых очков, и тот исторический обмен, и все заявления России о её стремлении к дружбе с Европой.
Вот почему, когда новые подробности этого дела просочились в сеть, для Кремля оказалось критически важно забить все каналы мощнейшим информационным шумом — чтобы из всех российских и околороссийских событий в новостях упоминались только «Новая газета» и «Мемориал». И этот раунд информационной войны вновь оказался за Россией.
В том числе — потому, что российские оппозиционные селебрити вновь сыграли на стороне Кремля.
И дело даже не в том, что они усиливали уровень информационного шума вокруг «Новой» и «Мемориала», не давая ему утихнуть несколько дней. Такая реакция на произвол как раз по-человечески понятна.
Нет, дело в игноре темы, касающейся напрямую и архитектуры европейской безопасности, и безопасности в Европе самих политэмигрантов.
Истоки этого игнора видятся мне более продуманными, чем шум из-за обысков в «Новой».
Во-первых, политэмигрант не из «своих», а потому незачем его рекламировать — а то решит кто-то, не дай бог, что это он, а не мы, настоящий борец с режимом.
Во-вторых, к чему эти бесконечные нагнетания? Мы за четыре года сильно устали. Пора нормализировать отношения России с Европой. Давайте лучше подумаем, кого ещё Запад должен выпустить из своих тюрем, чтобы Путин освободил очередную партию узников совести.
Последнее, если кто забыл, практически дословный рецепт, продвигаемый что «Новой» с нобелевским лауреатом во главе, что «Новой газетой Европа», которая, как пишут, формально не относится к детищу Муратова, но, как известно, по плодам их узнаете их.
Потому не исключаю, что когда горе-киллеров наконец осудят, мы увидим как обе «Новые» начнут с удвоенным рвением хлопотать об их обмене на кого-нибудь из российских политэков.
Пока же остаётся лишь гадать, к какой операции прикрытия прибегнет Кремль. когда дело новых судоплатовцев всё-таки поступит в литовский суд. Может — чем чёрт не шутит? — силовики нагрянут к старику Венедиктову? Алексеича ведь тоже, по всей видимости, берегут для особых случаев.
“Всходы” — независимый проект об эмиграции, жизни в Европе и ситуации за новым железным занавесом. Поддержите “Всходы”
